«Лошадей кормят ячменем и верблюжьим молоком, причем особенно последнее производит на них благоприятное влияние. Большое благо для бедуинов представляет из себя саранча и они утверждают, что ничто не в состоянии так укреплять мышцы, как этот корм. Овес-же считается чересчур горячительным кормом. Бедуины кормят своих лошадей по вечерам, причем не расседлывают их и не снимают уздечек; взнуздываются же лошади только во время военных походов. Поят лошадей до восхода солнца, отчего они не так жиреют, а во время сорокадневного периода жары, лошади поится только через день. Неджеди редко достигают роста свыше 1,50 метра. Наиболее распространенные масти —- серая в яблоках, рыжая и светло-гнедая. Вороная и караковая считаются слишком простыми. Ковка у арабов стоит, к сожалению, на очень низкой ступени развития, благодаря чему погибает не мало хороших лошадей. При таких условиях разумеется еще большое счастье, что арабские лошади наделены необыкновенно твердыми копытами»,—так пишет кавалер де-Винценти. Но едва ли не интереснее мнение английского офицера, помещенное в «Bell’s Life», из которого мы заимствуем нижеследующие строки: «Самое лучшее, что может сделать европеец, стремящийся купить арабских лошадей, это странствовать от одного племени бедуинов до другого. Трудно встретить более бессовестных обманщиков, чем эти сыны пустыни. То, что в их глазах считается недобросовестным по отношению к своим единоверцам, является вполне правильным по отношению к людям другой веры; они считают своим священным долгом и нравственною обязанностью надуть христианскую собаку, как они любезно называют всякого европейца. Я вполне убежден, что ни один из этих бандитов не постеснялся-бы выдать верблюда за чистокровную лошадь лучшего племени, если бы ему только удалось найти такую жертву, которая не сумела-бы отличить верблюда от лошади. Как это ни странно, но ни одному народу, за исключением пожалуй индейцев, не приписывали столько хороших качеств, как бедуинам. Между прочим, о них говорилось—и в этом отношении за ними сохранилась слава,— что они прекрасные ездоки, на самом же деле езда их ниже всякой критики. Им известно только два аллюра, — ускоренный шаг и галоп и рты их лошадей в той же мере тверды и чувствительны, как дубленая воловья кожа. Ко всему этому надо прибавить тряскость арабских лошадей, приводившую европейцев в отчаяние. Я не преувеличиваю, если скажу, что трех английских лошадей можно объездить в более короткий срок, чем одну арабскую. Вина однако не в лошадях, темперамент и понятливость которых выше всякой похвалы, но в ездоках. Потому покупать лошадь у бедуина вещь по меньшей мере рискованная, тем более, что нагло обманутому в пустыне ничего не остается больше, как смириться со своей горькой участью. Есть однако средство приобретать арабов, не рискуя в то же время быть обманутым. Средство это